Интеллектуальная наполненность телевидения.

Опубликовано Евгений Карпов

При всей своей интеллектуальной наполненности телевидение не может стать «школой мысли» в том особом смысле, в каком ею является литература, где мысль — не только итог, результат исследования жизни, но и важнейший элемент художественной ткани, ее структуры и в то же время инструмент, орудие, при помощи которого художник изображает и осознает саму действительность. (В этой связи уместно, например, вспомнить уроки «интеллектуального кино», безуспешно пытавшегося в свое время, как известно, прямо воплотить на экране мысль, дать ей адекватное экранное изображение.) Как ни велико значение слова в художественном телевидении, оно остается зрелищным, визуальным (искусством, в котором изобразительное, пластическое начало играет ключевую роль.

С другой стороны, размер экрана, произвольному увеличению которого препятствуют не столько технические трудности, сколько психологические условия восприятия этого «домашнего», «личного» зрелища, влияет на его изобразительные возможности, явно ограниченные по сравнению с живописью или кино. Это связано, например, с тяготением телевидения к крупным и средним планам, с иным, более плавным и менее острым, чем в кинематографе, монтажом и т. д.

Давно отмечено, что специфический характер «общения» зрителя и актера, составляющий своеобразное обаяние телевидения (и отсутствующий в кино), вместе с тем не равен и той прямой «душевной акустике» (К. Станиславский), которая составляет существо подлинной «театральности». Занимая в данном отношении как бы промежуточное положение между кино и театром, телевизионный спектакль неизменно проигрывает театральному там, где интенсивность и особый масштаб этого эмоционального взаимодействия становятся необходимым условием восприятия, включаются в содержание спектакля. Для того чтобы пояснить, о чем идет речь, сошлемся хотя бы на «Принцессу Турандот», «Мистерию-буфф» или многие пьесы Б. Брехта.

Лучше всего эту «избирательность» художественного телевидения демонстрирует сама практика. Достаточно сослаться на опыт телетеатра, этого постоянного живущего в плену внутренних противоречий зрелищного «кентавра», рассчитанного одновременно на театрального и телевизионного зрителя и вынужденного решать эстетически несовпадающие задачи, или телефильмы, представляющие собой механическое смешение элементов театра, кино и «собственно телевидения».




Оставьте комментарий